Банковская история

Номер: 

Рубрика: 

Зеркало времени

(Окончание. Начало в № 26 от 10 июля)
В конце XIX века Белгород потрясли финансовые скандалы
Дом Сорокиных
Возможно, история о банковском скандале, который привел к продаже недвижимости с торгов, косвенно касается судьбы еще одного белгородского дома. Располагался он на углу улиц Старомосковской и Корочанской. Современным белгородцам он известен как «старый» Дом культуры железнодорожников.
В архивных документах начала XIX века дом упомянут как «угольной каменный». Дату постройки установить пока не удалось. Известно только, что в окладной книге купцов за 1806 год он записан как «благоприобретенный» купцами второй гильдии братьями Алексеем и Яковом Сорокиными. Этому дому также приписывают посещение его царствующими особами.
В середине XIX века дом был продан наследником династии Сорокиных, поручиком Павлом Сорокиным, тем же Гурьевым. Можно предположить, что именно финансовые неприятности, постигшие Гурьевых, вынудили их расстаться и с этим домом. В 1892 году двухэтажный особняк был перестроен уже новым хозяином — купцом Яковом Ждановым. Скорее всего, таким мы его и видим на старинных фотографиях и открытках. А в «белгородское краеведение» он вошел, как «Дом купца Самойлова». Именно Самойлов был последним его хозяином и владел с конца века до 1917 года. Дом культуры железнодорожников, который в народе называли «Железка», повидавший немало на своем веку, был снесен в начале 1980-х годов. А на его месте выстроено здание статистического управления.
Недвижимость Черновых
Потери недвижимости купцами Черновыми были еще масштабнее. На торги в 1879 году выставили пять каменных лавок в гостином ряду. А в начале XIX века основателю фамильного капитала — Петру Чернову — принадлежала всего одна лавка. Проживал он в доме своего тестя — выборного городского нотариуса Алексея Присухина. К моменту торгов наследникам Петра Чернова, кроме дома А. Присухина, принадлежали и два смежных дома по улице Новомосковской, один из которых -угловой на пересечении с улицей Везельской.
Дом А. Присухина был построен в 1822 году, а дату постройки углового дома установить не удалось. При его сносе в 1987 году, по сообщению Максима Баранова, при разборе камина были обнаружены изразцы, датированные 1822 годом.
Возможно, уже тогда, в 1879 году, на торгах этот дом был приобретен Александром Эслингером, построившим в 1902 году при доме пивзавод. На торги попали еще два дома Черновых по улице Везельской и известный белгородский дом по Старомосковской улице, получивший позже название «Карс».
Новый скандал
Убыток банка был возмещен путем продажи домов, и постепенно скандал с векселями стали забывать. Но вскоре общественный банк ждали новые финансовые потрясения. Уже через год после описанных выше событий директор банка Никитин сообщал на заседании Думы, что от запрета ведения счета с ценными бумагами банк терпит определенные убытки и недополучает прибыль. Вердикт гласных Думы был таков: вследствие выгодности операции разрешить ведение счета, но не в московских банках, как было ранее, а в харьковских, и только под бумаги А.Н. Добрыниной на сумму не более 50 тысяч рублей.
Анна Николаевна Добрынина после смерти в 1877 году своего мужа — белгородского купца, почетного гражданина Федора Николаевича Добрынина, заведовала его делами. Сам же Ф.Н. Добрынин был соучредителем Харьковского земельного банка и приходился правнуком Николаю Чумичову, его наследником и продолжателем бизнеса. Все это давало гарантии надежности и объясняет выбор гласных Думы.
Но с 1884 года Министерством финансов Белгородскому общественному банку было дано «дозволение» о ведении операций залога и перезалога векселей также и в харьковском отделении Волжско-Камского коммерческого банка. И вот буквально через два месяца после такого разрешения, директор белгородского банка Никитин по чеку в этом банке получил одиннадцать тысяч рублей. Но до Белгорода из них «доехала» только тысяча.
Каким-то образом об этом стало известно гласным Думы, которые немедленно потребовали произвести ревизию наличности в кладовой банка. Растрата подтвердилась, и в повестку дня заседания Думы поставили вопрос о предании директора банка и его товарищей Конакова и Селиванова суду. Голоса в Думе разделились поровну, но и этого было достаточно для привлечения правления банка к уголовной ответственности. Но голосование было опротестовано гласным Муромцевым, что и спасло членов правления банка. Гласный Голев уже был избран на должность нового директора банка, и поэтому не имел права голоса при голосовании в Думе. Это явилось основанием протеста. Тем не менее, по постановлению Думы члены правления должны были в месячный срок погасить растрату. Ситуация повторилась: Никитин лишь частично погасил долг, и его дом был выставлен на торги.
Интересно, что дом этот тоже связан с именем Николая Чумичо-ва. Еще с начала XIX века Чумичовым принадлежало несколько участков земли у реки Северский Донец. На одном из них Николаем Чумичовым были устроены салотопенный и воскобойный заводы, а на другом, принадлежащем его дочери, купчихе Александре Гуслевой, — водочный завод и шерстомоечное заведение. А по соседству, в смежном квартале, Гуслевой принадлежало несколько жилых домов. Один из них — двухэтажный каменный — сохранился до наших дней. Он находится в самом начале Гражданского проспекта, у Вокзальной площади, и расположил под своими стенами в наши дни линейный отдел милиции.
А еще один рядом располагавшийся двухэтажный дом достался А. Гуслевой от ее первого мужа Н. Слатина. Видимо, этот дом, записанный на адрес: ул. Корочанская, № 17, и был домом И. Никитина. Возможно, что уже сразу после торгов он стал принадлежать дворянам Ребиндерам и Мансуровой. Именно они были последними хозяевами дома перед 1917 годом.
Купец второй гильдии, товарищ директора банка Александр Васильевич Селиванов вышел в этой истории сухим из воды. И его дом, один из самых красивых в городе, остался по-прежнему за ним. Впрочем, непридуманную историю «дома Селиванова» мы расскажем позже.
Александр ЛИМАРОВ

Рейтинг статьи: 

Голосов пока нет